Осенние книжные новинки: романы о материнстве, история моды и эссе

Новинки осени, которые стоит взять в руки

Три разные книги, но объединяет их одно: каждая из них визуальна и медленная — то, что удобно читать, переключаясь с раскраски на страницу и обратно.

Пэтчетт: роман, который дошёл до России после бестселлеров

Дебютный роман Энн Пэтчетт вышел в русском переводе лишь теперь, хотя автор давно известна по «Голландскому дому». Ключевой сюжет: беременная Роуз Клинтон уезжает в приют Святой Елизаветы для незамужних матерей и скрывает, что состоит в браке. Она намерена оставить ребёнка в приюте после рождения, но рождение дочери Сесилии эту решимость разрушает.

Для тех, кто работает с темой материнства и семейных связей через рисунок, это точный художественный материал: Пэтчетт исследует мотивы поступков без морализаторства, с конкретными сценами — кухня приюта, дружба с обитательницами, момент, когда план рушится.

Максвелл: память как материал для рисунка

Уильям Максвелл сорок лет редактировал прозу в The New Yorker, вычитывал Набокова, Сэлинджера и Апдайка. Его собственный роман «Пока, до завтра» принёс Национальную книжную премию США и шорт-лист Пулитцера. Русскоязычному читателю эта проза почти неизвестна — и вот первый повод познакомиться.

Книга построена вокруг детства рассказчика в Линкольне: мать умирает во время эпидемии гриппа 1918 года, а лучший друг — Клетус, сын фермера, застрелившего соседа в 1922-м. Спустя полвека рассказчик случайно встречает Клетуса в чикагской школе и молча проходит мимо. Этот мимолётный эпизод — центральный. Максвелл подробно разбирает, как работает память: герой сверяется со старыми газетами, но там, где факты заканчиваются, переходит к вымыслу. Он честно признаёт, что каждый раз, говоря о прошлом, мы немного лжём — в том числе себе.

Визуальный ряд здесь насыщенный: распад браков, эпидемия, детская боль, перспектива чужих событий — автор даже показывает одну из сцен глазами собаки. Для медитативного рисунка и арт-терапии это готовый набор сцен, которые хочется перерисовывать и перепроживать.

Щипакина: советская мода, рассказанная изнутри

Алла Щипакина много лет работала в Общесоюзном доме моделей одежды на Кузнецком мосту искусствоведом и знает его историю не по документам, а по живому опыту. Дом открылся в 1944 году: отсюда фасоны расходились по фабрикам всей страны, здесь каждый год создавали тысячи моделей пальто, платьев, костюмов и шляп.

В книге — устройство советской моды как системы, работающей отдельно от мировой. Щипакина описывает, как модельеры добивались своего в условиях худсоветов и дефицита, как демонстраторы одежды, включая Регину Збарскую и Милу Романовскую, покоряли публику на зарубежных показах. Среди героев — Вячеслав Зайцев, с которым автор дружила и работала.

Для раскрашивания это буквально готовый источник силуэтов, тканевых фактур и исторических костюмов. Каждый разворот можно превращать в отдельный лист.

Что дальше

Три книги из этого подбора не читаются за вечер. Их удобно чередовать с раскрашиванием: короткий отрезок прозы — набор абстрактных форм или костюмного силуэта — снова проза. Медленный, телесный режим, который для осени подходит.